Кованый большой стальной топор со знаком рассвета wow

Интерпретация WarCraftа III - WoH

Могучая кованая стальная субстанция Кованый большой стальной топор . Бесподобный дренорский стальной боевой топор Ремень рассвета. Official World of Warcraft thread № Скорбный. Это Редкий Двуручный топор го ур. Это Этот предмет производится профессиями.

Топот становится все явственней, и к нему прибавляются крики и барабанный бой. Барабанный бой орочьих барабанов. Шум нарастает и нарастает. Скоро уже грохот начинает давить на уши. Вдруг ворон взлетает с земли и стремительно улетает в небо. Тут же из-за холма, справа от Тралла появляется чудовищная деревянная машина — это передвижная катапульта. Передвижная катапульта — это огромный деревянный каркас, поставленный на деревянные колеса, приводимые в движение педалями, которые крутят орки, сидящие на каркасе.

Впереди у нее закреплены длинные и острые то ли бивни, то ли кости каких то животных. А за бивнями находится уже сам смертоносный механизм, предназначенный для того, чтобы швырять во врагов огромные камни.

Тралл ничего не понимает. Он никогда раньше не видел такой техники у орков. Ведь они живут в нищете в резервациях. Вслед за катапультой на холме появляются орки в полном боевом обмундировании - один за другим, десяток за десятком, сотня за сотней. Некоторые орки замечают Тралла. Обезумевшие орки бросаются вниз по склону холма. За ними мчаться орки верхом на огромных черных волках. За волками появляются еще более страшные существа. Среди толп орков несутся гигантские десятиметровые ящеры.

Эти ящеры напоминают увеличенных в три раза носорогов. У них такие же огромные круглые ноги, топчущие все, что под них попадается. У них такая же серая непробиваемая шкура. Только вот, вместо малюсеньких хвостиков, сзади у них длинные многометровые хвосты, как у ящериц. А головы представляют собой чудные гибриды носорога и ящера. На ящероподобной голове у каждого расположен огромный рог, единый у основания, и раздваивающийся к концу, а рот украшают десятки плоских зубов, предназначенных для перетирания травы и листвы.

Но эти ящеры отнюдь не выглядят миролюбивыми. Несясь на огромной скорости, они оглушительно ревут, а на спине у каждого из них сидит орк в специальном седле и остервенело колотит двумя палками по двум барабанам, закрепленным у него на седле.

Орки уже не бегут, они текут. Нескончаемая волна из орков, волчьих всадников, каких-то чудовищных машин и гигантских ящериц течет с холма прямо к Траллу. Вдруг с противоположного холма слышаться звуки сотен горнов. Тралл оборачивается в сторону левого холма, и видит на нем человека, закованного в латы с ног до головы. За спиной у него развевается на ветру синий плащ. А ветер все крепчает, Траллу приходится прикладывать усилия, чтобы устоять на ногах. Небо уже полностью затянуто багровыми тучами.

Вот-вот должна разразиться гроза. Тучи почему-то наливаются красным цветом, становясь алыми. Человек на холме вынимает огромный меч из ножен и что-то кричит. Тотчас же из-за левого холма показывается огромная армия людей. Они идут закованные в латы плечом к плечу, закрываясь от врага непроницаемой стеной щитов. Постепенно люди переходят на бег. Орки, тем временем, подбегают к Траллу, и, не обращая на него внимания, несутся на встречу людям. Тралл в отчаянии смотрит на небо.

А небо уже похоже на бескрайнее море крови. Вдруг в тучах проявляется просвет, и небо извергает огромный огненный камень, который стремительно несется к земле. Камень горит неестественным ярко-зеленым пламенем и оставляет за собой яркий зеленый шлейф. Небо превращается в световой кошмар. Сотни подобных камней летят навстречу земле. Первые камни падают на землю, заставляя её содрогаться. Но две обезумевшие армии уже не остановить.

Орки и люди несутся навстречу друг другу, и, наконец, две волны с немыслимым грохотом врезаются друг в друга. Все застилает белая вспышка. Для Тралла наступает полная тишина и темнота. Вдруг в темноте возникает темная фигура в длинном плаще, украшенном вороньими перьями. Лицо человека скрывает капюшон. В одной руке он сжимает магический посох, а другой, сложенной в указующий жест, показывает на Тралла.

Теперь ты должен объединить свой народ! Слышится крик ворона, глаза застилает яркий свет. Богатый орочий дом - дом Тралла. В центре дома светит углями давно отгоревший костер.

По стенам развешаны богатые ковры. Пол тоже ими украшен. Кое-где стоит простая деревянная мебель. В углу аккуратно сложена одежда, броня и оружие Тралла. В несколько слюдяных окон барабанит ливень, идущей снаружи. У одного из окон в красивой резной кровати спит Тралл.

Вокруг кровати валяются одеяла. Тралл во сне мечется по ложу из стороны в сторону. Ему снится жуткий сон. Вдруг он вскакивает и несколько минут невидящим взглядом смотрит в пространство. По лицу градом катится пот. Тралл сглатывает ком в горле, поднимается и несколько минут задумчиво смотрит в окно. Потом он подходит к куче одежды и вооружения и начинает одеваться. Небольшая поляна, окруженная со всех сторон хвойным лесом. В лес уходит узкая тропинка. На поляне, покрытой изумрудной травой, стоит красивый орочий дом.

Дом овальной формы, с высокими каменными стенами. В стены врезаны четыре слюдяных окна и четыре деревянные двери. Около одной из дверей лежит много каких-то мешков и оружия и несколько больших кованых сундуков. Рядом с ними стоят двое высоких орков при полном вооружении. Орки довольно уродливые, они здоровые и сильные. Именно такими должны быть охранники, коими они и являются.

Охранники уже вымокли до нитки, но в дом им заходить запрещено, а снаружи спрятаться от дождя негде. Я о том, что мы уже много часов мокнем под дождем, как какие-то гноллы вонючие, и нам даже в дом нельзя зайти. Это же дом вождя! А, что с тобой разговаривать! Ничего же нельзя вообще — не спи, не ешь, не пей, не говори, не думай. Когда это ты последний раз думал? Что поделаешь, все это минусы охранной службы. Но, зато, это очень почетная профессия.

Орк 1 роясь в одном из мешков: Да, это очень почетно. Я просто, блин, счастлив, что у меня такая работа. Вот и радуйся Орк 1 достает из мешка большую бутылку, открывает её и начинает большими глотками пить оттуда. Ай, ну что ты делаешь? Положи трофейное вино обратно в мешок! Какое это трофейное вино? Лет десять назад, двадцать?

Если бы оно действительно кому-то нужно было, оно бы не валялось в мешке под дождем. Ну, я не знаю. Вдруг из влажной темноты появляется одетый Тралл с огромным топором у пояса, тихо вышедший из одной из дверей. Он идет мимо орков, не обращая на них никакого внимания. Он смотрит под ноги и что-то тихо бормочет под нос. Это просто сон, самый обычный сон. Сон про деда в плаще. Просто сон… Орк 2: Вождь, что с вами? Тралл оборачивается к оркам и некоторое время смотрит на них без всякого выражения.

Вдруг он видит бутылку в руке у одного из орков. Ты пил трофейное вино? А я так не думаю! Тралл хватается за топор, быстрым ударом выбивает у орка бутылку из рук, а потом прижимает орка к стене, надавив ему на шею рукояткой топора. Как ты смеешь мне лгать!? Какой из меня вождь, если мне лжет мой собственный охранник!? Орк не может ничего сказать, рукоятка пережимает ему дыхательные пути.

Тралл видит, что он уже почти задохнулся и отпускает. Тот падает на землю и заходится в кашле. Вдруг из стены дождя вылетает ворон и садится Траллу на плечо. Ворон смотрит на Тралла, а потом начинает говорить человеческим голосом.

Ты видел не сон, а видение, молодой вождь. Успокойся и приди в себя, пока ты не перебил своих охранников. Ты имеешь много вопросов, а я знаю на них ответы. Я скажу, что уготовано тебе судьбой. Ворон улетает в лес, тут же в той стороне, куда он улетел, зажигается в темноте маленький желтый огонек. Тралл поднимает орка 1 с земли.

Ты не в чем не виноват. Ты пойдешь со мной за этим вороном? Орк 1 подобострастно глядя на Тралла: Но в лесу сейчас небезопасно, вождь. Ходить туда втроем опасно. Мне на это наплевать! Орки скрываются во тьме. Усыпанная иголками земля превратилась в грязное густое месиво.

На метр над землей стоит густой молочно-белый туман. Дождь практически не пробивается через густую стену хвои, и большая часть влаги застревает на верхних ветках деревьев, а потом каплями стекает по стволам к земле. У одной разлапистой ели в метре над землей парит маленький желтый огонек. Через туман к огоньку пробиваются Тралл и двое его охранников. Они уже все промокли, оцарапались и вымазались в грязи. Движения их сковывает грязная жижа, в которую превратилась земля.

Это болото будет поопасней всяких лесных тварей. Пока я с вами, мы куда угодно прорвемся. Тралл мощным рывком вырывает ноги из грязи, подбирается к огоньку и хватает его своей здоровенной лапищей, но тот рассыпается искрами в руках Тралла и исчезает. Тут же где-то в лесной чаще загорается. Ах, вот как эта система работает. Черт бы меня побрал, да кто же этот ворон?

Орк 1 помогая орку 2 выбраться из грязи: Мы идем, вождь, мы идем. Темнота постепенно отступает, а через тучи пробиваются первые лучи солнца. Хвойный лес, но уже не такой густой. Везде слышится радостное пение птиц. Дождь уже почти прекратился. По тропинке, вьющейся через лес, идут Тралл и двое его охранников, наслаждающиеся свежим лесным воздухом. Где-то невдалеке светит очередной желтый огонек. Если мы будем идти по этой тропе, то, в конце концов, выйдем к побережью.

Да, видимо туда ворон нас и ведет. Если так, то нам недолго осталось идти. А с погодой сегодня повезло, правда? Вдруг в грудь орку 2 попадает стрела, и он падает замертво. Орк 1 быстро подскакивает к Траллу и закрывает его и себя своим щитом. Стрелы продолжают лететь из густых придорожных кустов слева от дороги. Орки пятятся в противоположную сторону. Тогда из кустов, откуда летели стрелы, выскакивают трое гноллов. А еще двое, прятавшиеся за деревьями справа от дороги, оказываются сзади орков.

Гноллы - раса звероподобных тварей, походящих на гибрид человека с гиеной. Их рост составляет примерно 2 метра, однако их никогда невозможно увидеть выпрямившимися.

У них очень длинная шей, с которой свисает голова гиены с желтыми клыками. Верхние конечности гноллов заканчиваются крупными неуклюжими ладонями, которые приспособлены к ношению инструментов и орудий, а нижние конечности заканчиваются лапами и позволяют им быстро бегать. Гноллы одного племени имеют одинаковый окрас своего пушистого меха, встречаются гноллы с рыжевато-коричнево, черной, зеленовато-серой или с желтой гривой.

Цвет их глаз различается от светло-голубого до налитого кровью красного, глаза обычно маленькие. Гноллы обладают зачатками разума. Они живут племенами, правда, больше похожими на стаи, строят себе какие-то дома, мастерят что-то своими руками. Но, в основном, на протяжении веков, гноллы промышляют воровством. Они научились пользоваться чужим оружием, но сами оружие почти не делают.

Именно из-за них не рекомендуется ходить ночью по лесу. Эти гноллы поразительно хорошо вооружены. За спинами у них закреплены луки и колчаны со стрелами, а в лапах они сжимают мечи, явно приобретенные путем грабежа и убийства.

Не то мы…ррр…вас изгрызем! Тралл, ничего не говоря, кидает свой топор в одного из гноллов, вынырнувшего из-за деревьев. Топор врезается тому в грудь, дробя все кости и разрывая легкие, и из раны начинает обильно бить во все стороны кровь. Гнолл валится на землю. Трава вокруг него быстро окрашивается в алый цвет. Так, ты бери второго с топором, а я разберусь с вон теми ублюдками. Орк начинает сражаться со гноллом, вышедшим из-за дерева, а Тралл в это время делает чудовищные вещи.

Он подходит к первому своему гноллу, как у ребенка, отбирает у того меч, и засовывает его гноллу в глотку. Тот давится кровью и в конвульсиях падает на землю. Тралл сворачивает второму гноллу шею, а потом подходит к третьему, хватает его за челюсти и разрывает их в разные стороны. Весь, с ног до головы, в крови, Тралл берет один из вражеских мечей и идет к месту драки своего телохранителя с гноллом.

Орк лучше владеет своим топором, чем гнолл своим, поэтому он теснит пса к деревьям, чтобы легче было прикончить. Но, вдруг, гнолл спотыкается о труп своего мертвого товарища и падает на землю. Тут же к нему подходит Тралл и вонзает меч самым наконечником гноллу в горло. Тут уж кровь взвивается вверх настоящим фонтаном.

Тралл подходит к гноллу, в которого он кинул топор и с треском выдергивает его у из груди мертвеца. Вождь, я слышал о ваших военных подвигах, но никогда не видел живьем. С вашего позволения, вы самый кровавый убийца и жестокий воин в Орде. А то скоро рассветет, и мы не будем видеть огоньки. А нашего брата подберем по дороге обратно. Орки уходят по тропинке по направлению к огоньку, оставив после себя кучу окровавленных тел.

На востоке по небу разливается рассвет. Лес вплотную подступает к крутому обрыву, подножье которого омывают морские волны.

Конечно, у обрыва лес уже совсем редкий, а земля не похожа на грязную трясину, несмотря на то, что дождь еще идет. На каменистом обрыве слой почвы очень мал, и, к тому же, мало деревьев, загораживающих свет. Поэтому земля покрыта прекрасным зеленым ковром из травы, которому такой дождь, как этот только на пользу.

Море, уходящее за горизонт, неспокойно. На берег накатывают большие пенистые волны, но равномерный шум прибоя скорее убаюкивает в столь ранний час, чем вызывает беспокойство. На горизонте поблескивают молнии, а через несколько секунд до обрыва доходят громовые раскаты. На краю обрыва лежит черный покатый камень. На нем сидит черный ворон, а рядом горит привычный уже желтый огонек.

Из леса выходят орки. Тралл делает охраннику знак, чтобы тот не подходил к ворону. Тот отходит на некоторое расстояние и встает с почтительным видом. Ворон, увидев Тралла, клюет огонек клювом, и тот исчезает. Я знал, что ты придешь, молодой вождь. Я не ошибся в. Ворон спрыгивает на землю, и с ним начинают происходить удивительные вещи. Ворона окутывают вихри зеленого дыма.

Они быстро кружатся вокруг него, поднимают его в воздух, проходят сквозь.

01 Дороги Азерота - Когда смерть не властна

Перья начинают отделяться от ворона, вливаясь в потоки зеленого дыма. Из его груди вырывается зеленый свет, дым сгущается, происходит вспышка света и…в развеивающимся дыме вместо ворона стоит человек. Это тот самый человек в плаще, которого Тралл видел в своем сне. Его рост примерно метр девяносто. На вид ему что-то около пятидесяти лет У человека неприятное, суровое и утомленное лицо со строго очерченными чертами.

Лицо это обрамлено седыми бакенбардами и такой же седой, достаточно длинной бородой. Глаза карие и проницательные, как у ворона. Одет незнакомец очень странно: Капюшон накинут у него на голову, чтобы затенять лицо.

В одной руке человек сжимает длинный резной посох, увенчанный деревянной фигуркой ворона. Приветствую тебя, сын Дуротана. Я видел тебя в своем сне? Откуда ты знаешь о Дуротане?

Откуда человеку знать об этом великом орке? И это все, что ты должен знать обо. Отвечай на вопросы… Медив: Ты их задаешь в неумеренном количестве. Оставь их на потом, вождь. Медив подходит к Траллу. Сейчас важно одно — ты должен собрать своих братьев как можно скорей и бежать вместе с ними из Лордерона. Ты с ума сошел! Почему я должен верить безумному старому человеку? Я чувствую, что над нашим миром нависла страшная угроза, темное облако скоро закроет солнце.

Я думаю, ты знаешь, о чем я говорю? Демоны…ты говоришь о демонах. Я же чувствовал. И очень скоро они будут. Поэтому народ орков должен бежать отсюда к далеким землям Калимдора.

Там вы будете в безопасности. Я отвечу на все вопросы. Когда и если вы доберетесь до Калимдора. Медив шепчет заклинание, окутывается зеленым вихрем вороньих перьев и на глазах превращается в ворона.

Этот парень ломает все мои хитроумные планы. Я бы плюнул на этого старика, но духи шепчут мне, что я должен ему верить. К Траллу подходит орк. Что делать дальше, вождь? Идем обратно в лагерь. У нас очень много работы. Примерно три часа дня. Солнце дает приятное тепло, но не перегревает. По голубому небу плывут белые облака.

Ты очень хороший кот! Она говорила их всем знакомым котам. И все коты ей верили. А Рилль верил ей с первых дней; и, по правде сказать, ни сейчас, ни когда-либо еще, ни разу не сомневался.

Просто ему захотелось внимания. А заодно и напомнить своей Спутнице 2кто тут настоящий кот. Вирр это знала, но соблюдала правила игры; с котами так. Начесав Риллю уши, она прошептала: Тигр повернул голову к ней, относительно тихо рыкнул и бросил взгляд на стоящее рядом с кроватью зеркало: Вирр глянула в зеркало, собрала волосы в привычный хвост на затылке и расправила помятые со сна уши.

И уже после начала одеваться. Говоря коротко - для гражданина неполнолетнего. Правда, запрещено это лишь официально. Как оказалось, уйти за стены можно множеством разных способов, хотя законопослушному и лояльному горожанину очень непросто свыкнуться с мыслью, что есть и другие выходы, и входы, нежели тщательно охраняемые Стражами Врата Старейшин.

Еще совсем недавно Вирр была в числе тех самых лояльных, и, по чести сказать, весьма наивных неполнолетних, имеющих о городской топографии исключительно неверное представление. Однако тесное слишком тесное, по мнению матери общение с учениками Школы Лазутчиков оказало на Вирр поистине магическое действие, сходное с излечением врожденной слепоты.

И помогло поверить, что План вполне выполним. Несколько лет назад это был Замысел - с большой буквы. И не стало бы преувеличением назвать его Заговором - ведь заговорщиков, помимо самой Виеринраэ, тогда было трое. А прежде их было девять. Девять мальчиков и девочек из эльфов Крови, не смирившихся с поражением, потерей и - что бы там эти взрослые не говорили - с тем, что сами сочли своим позором. Но все взрослеют, даже долгоживущие. И тринадцать лет, как оказалось, слишком большой срок для Клятвы, принесенной в суматохе бегства во временном лесном убежище, в год нашествия Плети.

Срок вполне достаточный для некоторых, чтобы счесть и саму Клятву, и тем более причину ее - всего лишь детскими глупостями, не стоящими риска и неизбежного наказания. Виеринраэ последние пару лет утешала себя тем, что все могло быть куда хуже. Отступившиеся ведь могли и рассказать обо всем своим родителям. Или - ее матери. Или отцу - случись это в те редкие дни, когда он бывал дома, а не в экспедициях в Запределье. Последствия были бы не просто ужасны - они были бы необратимы: По той же, традиции чтоб ее Артас повстречал!

В распространенном и наиболее привычном исполнении он только препятствовал незваному вторжению. Однако Вирр достаточно хорошо знала свою мать - в таком непростом вопросе, как воспитание дочери-подростка, одними традициями почтенная Кориаль себя не ограничивала. И потому сторожевое заклинание в их доме, без сомнения поднимет тревогу и в том случае, если в неурочный час кто-то попытается выбраться наружу. Еще недавно домашний охранный полог за препятствие Вирр не считала: Вот просто проще копченых педипальп, "как две льдинки скастовать".

Увы, теперь уж и не узнать - правду ли он говорил, врал ли для впечатления и в расчете на благосклонность, или просто надеялся, что справится. Теперь у Снежного Ширри - простите, у бывшего Снежного Ширри, Повелителя тоже бывшего Снеговиков и Сосулек, а ныне многообещающего абитуриента Королевской Лаборатории, гордости дома Летящих-к-Солнцу и примера для городской молодежи - совсем иные интересы и заботы. Вир мотнула головой, прогоняя прочь разочарования, обиды, предателей, изменщиков, мальчишек-врунов, правителей, регентов, их дочек, внучек и всю их девичью родню до тридцать седьмого колена.

Она застегнула перевязь и полюбовалась на свое отражение. А потом - на отражение Рилля. Тигр нетерпеливо бил хвостом, смотрел предвкушающе, коротая время за уминанием лапами стянутых с кровати подушек. Почуяв, как всегда, настроение своей Охотницы, он чуть мотнул мордой и сказал негромкое рррру, мол, все это ерунда - сами справимся, сами прорвемся и нам же больше достанется. В последнем Вирр нисколько не сомневалась. Вопрос был не в том, достанется ли, а в том, насколько сильно достанется.

Но этот вопрос она искренне полагала несущественным: Сейчас важно ничего не забыть. Вирр мысленно и руками прошлась по снаряжению: Пайков совсем немного - на самый крайний случай; как говорил Учитель, везде найдется нечто или некточто или кого можно съесть. Ну а если тебя занесло туда, где ничего и никого съедобного не водится, значит там тебе подобным и не жить вовсе, посему о еде уже можно не волноваться. Он знал, что говорил: Королевская Инспекция Школ, посещая его уроки, не раз пеняла на политически несвоевременные примеры, на что Учитель всегда - и, против обыкновения, без подначки - отвечал, что лично он против зеленокожих варваров в частности, как и против всех прочих низших рас в целом, ничего не имеет; но сегодня - союзники, завтра - враги, послезавтра - снова друзья; и кто на сей день эльфам Крови друг, а кто враг - решать лишь Высокому Совету 6 и самому Регенту да правит он вечно!

Инспекция неизменно удалялась ни с чем, тем более, что подавляющее большинство семей учеников отзывались о кулинарных воспоминаниях Полторауха весьма похвально и с немалой благодарностью. Вирр оглядела разложенные вещи: Вообще-то, новомодные веяния идущие от Закатных Странников и поддерживаемые их немалым среди Охотников авторитетом гласили, что "клинки для Охотника - ересь, а верного лука достаточно".

Но Учитель Полтораух - в силу возраста, вредного характера и склонности к пренебрежению любыми авторитетами кроме своего - стоял за былые стандарты. Странников он критиковал крайне резко расширяя познания юных Учеников и Учениц в определенных глагольно-прилагательных конструкциях настолько, что те на полном серьезе полагали эти краткие монологи - от края до края насыщенные идиомами народов и сопредельных, и неблизких - вполне полноценными этно-лингвистическими факультативами; и совершенно не стеснялись провоцировать их повторение - ну мало ли куда занесут судьба, служба и задание?

Ну вот, спохватилась Вирр, чуть не оставила запасную тетиву! По опять-таки устоявшимся традициям, классовому оружию членов семьи, пребывающих дома, надлежало стоять в прихожей, на почетной стойке у парадного входа.

И то, что ночью стойка тоже накрывалась сторожащим заклятьем, было даже для Вирр не остодемонившим правилом, и не привычным родительским произволом взрослые так быстро забывают, что ночь - самое интересное и таинственное время, просто-таки созданное для приключений и затей!

И магию эту быстро и без шума не обойти. К счастью, Вирр хорошо знала пределы своих возможностей и себе никогда не льстила. Ну, по крайней мере, старалась. Теперь Вирр оставалось лишь выбраться из дома хорошо бы тиходоскакать до закоулка Лазутчиков желательно быстро и забрать дожидающиеся ее оружие из тайничка в стене, за облицовочной плиткой скрытка немудреная, но до срока продержаться должна.

Ах, да - и при том надеяться, что учащийся ступенью младше шустрик свое слово сдержит: Удостоверившись, что поясные сумочки пристегнуты надежно и при грядущих сотрясениях, рывках и опасных маневрах не сорвутся, а рюкзачок со спиной не ведут меж собой беспредметный спор "кто под кого должен подстроиться"; уточнив - подпрыгнув и мягко приземлившись - что все болтающееся не шумит, а все висящее не звенит Рилль сопроводил ее заинтересованным взглядом - где прыжки, там скоро будет весело и занятноВирр немного обреченно вздохнула.

В каком-то смысле, выбор был прост: Она посмотрела на тигра. Рилль был всегда готов. Или, с поправкой на размеры - как гвардеец Регента. Ни прохожих эльфов, ни кошек, ни механических Стражей. Последних стоило опасаться особо - выгадать путь, которым они следуют по Городу, и понять, в каком часу пройдут по конкретной улице, оказалось невозможным.

В книжках об этом не упоминалось, но Вирр, наблюдая и мучаясь расчетами целый год, и сама догадалась - маги-механики, поддерживающие в сияющих големах подобие жизни, меняли им схемы дозора постоянно. Или само путеводное их заклятье было невероятно сложным и перестраивало само себя каждую стражу. Тут приходилось полагаться на удачу, хоть и ворчал не раз Полтораух, что на нее, родимую, полагаются или лентяи, или глупцы. Вирр вернулась в спальню, по пути сорвав занавески, чтобы не помешали; Рилль уже ждал ее наготове, подальше от балкона - у противоположной дверной арки.

Она подошла к зверю, и он приник к полу, так, чтобы девушке было удобно его оседлать.

01 Дороги Азерота - Когда смерть не властна (Василий Токарев) / Проза.ру

Оказавшись на тигриной спине, Вирр прижалась к нему, сжала его бока бедрами, обхватила руками толстую, мохнатую шею, и прошептала: Короткий разбег - и девочка-тигр, слившись в одну полосатую тень, исчезли за перилами балкона.

Спустя пару мгновений тишину нарушил лишь мягкий звук четырех приземлившихся на мостовую лап. Сторожевой полог, как и рассчитывала юная Охотница, заметил только тигра. Да и коллеги не поймут. И почтенной Кориаль - второму местоблюстителю главы Третьей Лаборатории Магии Аркана, неизменному младшему члену Городского Совета - и в мимолетном помрачении души не пришла бы мысль запретить домашнему тигру покидать дом по тем или иным ночным тигриным надобностям.

Опасности добрым гражданам от зверя-Спутника, само собой, нет и не может быть; ну а закогтит лазутчика-другого - тут и благодарности от властей, и кормить утром не. Потому охранное заклятье его, Рилля, за посягателя не считало - в чем Вирр с Риллем на пару убедились, оставаясь одни и экспериментируя втихую; как пелось в песенке "Вождей Тауренов" - рок-труппы, обожаемой юнцами всех народов Орды - и правда: Родители из дома - Час веселья и погрома!

Рилль несся по улицам, как и просили - точно ветер; а на достаточно длинных и прямых аллеях и того быстрее - только хвост в струнку, да уши Вирр трепетали, как два вымпела. Опасаясь за них, девочка даже решила недавно освоенное волшебство Звериной Прыти пока приберечь - до случая. Направлять тигра было излишне - город он знал хорошо, а правильный путь - такой, чтобы случайных зрителей поменьше, а дорога покороче - Вирр показала ему на недавних прогулках, шепча в ухи разъяснения и слушая в ответ понимающие приглушенные порыкивания; оба явно чувствовали себя взаправдашними заговорщиками и бесконечно гордились друг другом.

Иногда Вирр задавалась вопросом: Наверное, если бы Рилль мог говорить по-талассийски, он бы непременно ответил - "Скучно и печально! А вот Вирр ответа не находила. Бежать или прятаться было бессмысленно: По знаку Вирр, Рилль перешел на шаг - не быстрый, не, упаси Колодец, крадущийся - простой и ровный шаг, как и пристало припозднившейся, но законопослушной гражданке Элунарана На углу они оказались одновременно.

Массивная фигура в золотистой броне - точно силача-огра заковали в латы Паладина - выглядела неповоротливой, неуклюжей. Сама мысль, что эта статуя - эта груда кованых лат и магических камней, причудой чарователей и механиков-кузнецов получившая сходство с разумным двуногим - может не просто двигаться, но и в случае нужды Вирр сама никогда не видела, но знала из тех же книжек быть ловкой, подвижной и стремительной, быстрее эльфа или зверя; подобная мысль при взгляде на Стража казалась даже не смешной - странной и неуместной.

Был он на вид - со всеми своими огоньками, кристаллами сочленений и полированой броней - скорее, красив, чем опасен; за огоньки эти все детское население города звало Стражей не иначе, как Фонариками. Или - Зеленоглазками понятное дело, за. Но это только на вид. Дети постарше шепотом пересказывали друг другу, что Стражи делают с враждебными шпионами и преступниками; и не все эти страшилки были выдумками. Не останавливаясь, но и не прибавляя шаг, Рилль и его всадница продолжали двигаться в прежнем направлении, пройдя со Стражем почти впритирку.

Он чуть развернулся - покатая массивная голова не имела шеи, и сама по себе была неподвижна - зеленоватый свет из глазниц вспыхнул ярче, по телу Вирр прошла неприятная волна распознающих чар; Рилль глухо, низко, зарычал, обозначив клыки - такую магию он тоже не жаловал. Ночные прогулки по городу не осуждались и под запретом не были; только в Год Вторжения, выжившим горожанам было рекомендовано оставаться в уцелевших домах и не покидать их без надобности.

Стражи же задерживают только чужих и пребывающих в розыске. Однако, давно уже ходили среди учеников слухи, что власти собираются ввести запретные часы для неполнолетних - по просьбам некоторых родителей и почтенных граждан, недовольных ночными проказами. Как будто они дневными довольны Голем двинулся дальше, продолжая свой обход. Рилль же каким-либо ответом пренебрег. Он давно уже был не котенок, и хорошо понимал, что пред ним такое, для чего оно, и каких неприятностей от него можно ожидать.

Но в глубине своей тигриной души все равно воспринимал Стражей как просто вещи, странные и опасные, по своей прихоти, разгуливающие по улицам, вместо того, чтобы лежать или стоять на одном месте в ожидании, пока о них не почешут спинку или не поставят метку - как крупным бездушным предметам и положено. Рыча коротко, с точки зрения тигров - полный беспорядок и потрясение основ. Свет Стража - не потребность, а дань временам, когда непременным инструментом, признаком и символом тогда еще живых Стражей был ночной фонарь - удалялся слишком медленно, а время поджимало, уходило и его было нужно нагонять.

Девочка шепнула, и тигр перешел на быстрый шаг, потом на очень быстрый, а потом и на вовсе "как ветер". Вирр, взмахом ладони отменяя иллюзию между прочим, очень тщательно выполненную и хорошо наведенную! Не меньше, чем на зачет по предмету; жаль, что Охотники не сдают глазовраниеизвлекла из трещины лук и тул со стрелами и, прижимая к груди, опустилась на колено - почитая оружие не все традиции она считала глупостью и прося прощения за то, что оставила его без присмотра - на целых полдня!

Или терпеливо - котов не всегда поймешь. Она выпрямилась и посмотрела на звезды - судя по ним, с того мига, как она покинула дом, прошло не более четверти часа. Все шло по плану, без задержки и в точности по ее расчетам, но хвалить удачу или благодарить светило было преждевременно.

Полдела позади, но предстояло нечто, значительно более сложное, а по сути - куда более опасное, чем невинные ночные скачки по городу. Вирр еще когда поняла: Еще бессмысленней - тратить время, измышляя, как сделать это незаметно. Заклятья Врат - сторожевые, распознающие, удерживающие и не стоит о них забывать! Говоря коротко и прозой - плохая идея.

Но, как гласит мудрость Лазутчиков щедро разделенная с Вирр тремя юными адептами хитрой науки оказываться там, куда не звали и находить то, что никем не потеряно"в любом доме больше одной двери". А другая добавляет - "любой забор не без шаткой доски". Тринадцать лет назад армия Короля-Лича будь он проклят навек! Позже Магистр Роммат и вдохновленные им маги из выживших, невероятным трудом и напряжением всех магических теперь, после Катастрофы, уже не столь великих сил, без малого год восстанавливали утерянное и разрушенное.

Их подвиг, несомненно, будет помнить каждый эльф Крови, горожанин ли столицы, или житель дальней заставы, но магия избежавших гибели была не всесильна: Почти половина Города Серебряной Луны - к закату от Дворца Ярости Солнца - была необитаема, заброшена и к посещению запрещена.

Впрочем, наскоро возведенные еще в первые годы стены и заглушки, отсекавшие живую часть города от мертвой, служили скорее не для того, чтобы помешать кому-то на ту сторону выйти. Они не давали кое-кому с той стороны войти. Говорить об этом было не принято. И сильнее наказания удерживал от нарушения страх - страх перед тем, что может случиться с каждым. С любым - от торговца на Рынке до самого Правителя-Регента.

Наверное, это тоже было не последней причиной приказа - забыть. Тринадцать лет назад дом семьи Вирр стоял на той стороне. Эльфы, даже юные, плохо привыкают к новым для себя местам - и дарованное властью жилье, пусть вовсе не хуже, а в чем-то и богаче прежнего, так и не стал для девочки ее домом. Этого она тоже не простила Плети.

Но жизнь - как урок Алхимии; то, что несет смерть или причиняет боль, способно нести как исцеление, так и надежду. А еще и возможность: Или из них - зависело от точки зрения и намеченных целей.

Главную угрозу Городу несла Тропа Мертвых - след, оставленный Плетью - выжженная полоса мертвой земли, берущая начало в Призрачных Лесах и тянувшаяся к обломкам ворот, проходя насквозь руины; по ней с неотвратимой регулярностью приходила из полуденных лесов свежезарожденная нежить - хвала Белоре, теперь уже малыми редкими стаями.

Ее перехватывали патрули Стражи и летучие отряды охотников на нежить Джаэлы, но ни те, ни другие не дежурили у развалин - по крайней мере, постоянно. Найдись тот или такто, потеряв благоразумие, отыщет путь из Города в Мертвые кварталы - миновать разрушенную стену и, сохранив толику терпения, скрыться в лесах, никого не встретив, ему или ей будет нетрудно.

Если, конечно, в тех же Кварталах не останется. Ученики Школы Лазутчиков, были, пожалуй, единственными на свете представителями этого племени, которым искать и создавать "скрытые приюты" просто-таки вменялось в обязанность, а неумение скрывать свои захоронки не поощрялось. Интересоваться тонкостями чужой Школы без крайней надобности было не принято, но Вирр как-то раз своими глазами видела, как некий наставник Лазутчиков, что называется, выковыривал подопечных из с немалым старанием заиллюженного убежища, устроенного внахалку прямо в ветках старого разлапистого дерева, растущего на краю Базарной Площади.

Шестеренка, Умирайка и Завязка не были исключением. Но в отличие от упомянутых незадачливых надревесных собратьев по будущему ремеслу, они мудрости и афоризмы Школы мудрость третья: Свое убежище, как оказалось, эта веселая троица отыскала еще учась на первой ступени Школы, уделив при том внимание не возможности при случае им козырнуть, а надежности и неприметности. Настоящих имен этих будущих Лазутчиков Вирр так и не узнала - они, естественно, не говорили, а она, конечно же, не спрашивала - уважая неписанный закон чужой Школы и не желая обижать новых друзей, чувствуя к ним искреннюю симпатию.

То, что друзья отвечали ей взаимностью, она поняла на следующий же день - вся троица щеголяла синяками и ссадинами, выглядела немного смущенно и по многим прочим прямым и косвенным признакам было видно, что вчера друзья явно выясняли промеж собой, кому из них она, Вирр, симпатична. Хотя позже - когда мать, откуда-то прознав о знакомствах дочери, стала поучать ее на предмет допустимых границ и надлежащей дистанции - Вирр стала подозревать, что дело было не только в одной верности школьным правилам пролаз.

Тогда она представилась первой, и мальчишки, сразу поняв, что Вирр из более Старшей фамилии, могли скрыть свои имена просто из опасения потерять ее дружбу. Но тут Вирр была полностью согласна с Регентом: Любой взрослый эльф Крови несомненно скажет: Но это лишь потому, что долгоживущие, вырастая, забывают свое детство и себя в нем, точно так же, как и "однодневки". И надо сказать - порой куда надежнее последних. Для самих же Лазутчиков и Охотницы то, что уже через месяц первые доверили тайну своего убежища последней, было совершенно естественным и ожидаемым ходом вещей.

Судя по всему, подвальчик а точнее, то, что от него сохранилось - одно небольшое помещение и некогда венчавший его дом были заложены еще во времена первых королей династии Солнечных Скитальцев Но пришли иные времена, а с ними и Плеть, и здание было разрушено.

Восстанавливавший его Маг - то ли по усталости, то ли с умыслом - воздвигнув новые стены на месте руин, вниманием подвал обошел; и новый дом, и старинный подвал были сами по себе, друг с другом никак не соединяясь. Вот только попасть в подземный реликт былой истории теперь было куда сложнее, чем в дни его молодости; не говоря уже о том, что сперва его надо было найти.

Вирр пришла в неуемный восторг, услышав из уст мальчишек нарочито скромный рассказ о поисках и находке: Повесть о совершенно взаправдашней археологической экспедиции растянулась на два дня с подробностями, сблизив знакомцев и скрепив дружбу еще больше: Мальчишки, восхищаясь редким Вирркиным зверем талассианские тигры в Лесах Вечной Песни, как ни странно, стаями не бродят и обожая с ним играть, к присутствию Рилля в подвальчике первоначально отнеслись с некоторым сомнением: Вирр все понимала, но убедила ребят самую малость потерпеть, зная, что котам проще уступить хотелку сразу - наиграется и забудет - чем пытаться убедить, что "это" котам не.

Но очень огорчался, если его слишком долго не приглашали на гулянки на свежем воздухе, где покатушки-на-тигре сменялись более чем шумными играми: Воспоминаний как раз хватило на весь путь до искомого тупичка с заветной стенкой. Рилль остановился, сгрузил наездницу и уселся, отворотив морду от стены, всем своим видом показывая, что никогда и ни за что в обозримом Азероте он не станет еще раз лезть в эту тесную, совершенно не предназначенную для тигров дыру, и еще раз подвергать свою шкуру и великолепный мех незаслуженному поношению.

Вирр знала, что это всего лишь игра, котовьи вредности, и Рилль знал, что она знала, но котам надо оказывать уважение - даже когда кажется, что времени в обрез. Иначе ходи с дракондором Рилль повернулся, мазнув усами ей по лицу и осторожно Вирр все равно покачнулась ткнулся мордой ей в щеку.

Потом длинно фыркнул что означало попытку протяжно вздохнуть и, стал протискиваться в пролом. Иллюзии он, как и все коты, презирал, то есть попросту не видел или замечать не. Вирр же пришлось сперва прикоснуться к нужному участку стены - заклинанию нужно было распознать входящего, прежде чем открыть ему проход. Сидениями служили три ящика из-под фруктов, а столом притворялся ящик чуть побольше - из-под неведомого содержимого, но с остатками надписи на гоблинском: А еще вдоль стенки - напротив того, что проще назвать "входом" - располагалась узкая лежанка на случай - вдруг кому-то надо будет скрыться с поверхности и залечь на дно - и больше тут не было.

Ни шелковых обоев с занавесками, ни уютных ванн с фонтанчиками, ничего такого, но подвальчик - несмотря на эти явные недостатки - был предметом гордости мальчишек и, по мнению Вирр, чудо как хорош для поедания утащенных из дома вкусностей, рассказа историй, зачитывания книг, планирования приключений - и все это при полном неприсутствии родителей, наставников и вообще всех старше возраста полнолетия а некоторое время спустя Вирр убедилась, что подвальчик - в силу последнего условия - был хорош и вполне удобен и для других забав.

Вирр перелезла через искренне пытавшегося стать меньше и вжимающегося в угол Рилля все ящики-сиденья, он, как всегда, снес; и ящик-столик, разумеется, опрокинул; тигр - он большой, а тут еще лапы и, опять же - хвост и, огибая зверя, добралась до стены, с которой заблаговременно были сняты все трофеи и диковинки. Там она раскинула руки, широко, как могла взрослые делали, и для взрослыхкоснулась стены в хорошо заученных местах и произнесла: Тихо-тихо, едва слышно - точно шепот у самых ушей - послышался хорошо знакомый голос Шестеренки: Удачи, что бы ты ни задумала.

По кирпичам пошла рябь, отрывая наклонный проход; сильно запахло плесенью; одновременно Вирр за пазухой под сорочкой, прямо в ямочке между ключиц ощутила что-то, чего раньше там не. Она осторожно расстегнула ворот и в руки ей упал цветок огнелилии - точно такой ей приглянулся в цветочном ряду, когда они с мальчишками гуляли по Базарной площади. Девочка скинула рюкзачок, достала свиток карт и бережно вложила цветок внутрь. Затем вернула рюкзачок на спину. Рилль уже без капризов; время для кошачьих привередностей закончилось двинулся за.

Тому было много причин. Это была не их месть и не их долг - мальчишки учились на год младше и в тот самый заезд в лагерь, тринадцать лет назад, не попали.

У каждого должен быть выбор, но во имя Солнечного! Захотят, а не откажутся; струсят а кто бы не струсил? Это как просто взять и погубить - с друзьями так не поступают. А главная причина, о которой девочке не хотелось даже лишний раз думать, скорее всего, была иной и куда более простой, проще ловли маназмея - она боялась, что Шестеренка, Завязка и Умирайка не верилось, но вдруг? А то и вовсе помешать. И этих чудесных друзей она тоже потеряет. Лучше уж идти. Куда проще отвечать лишь за.

Однако, сохранить свои тайны полностью не вышло. Как-то раз, под конец приятно проведенного вечера, стали рассказывать истории, в том числе, разумеется, о Мертвых Кварталах - что запретно, то интересно. Тогда и узнала Вирр, что древний подвал был не прост: Мальчишки были уверены, что подземный путь служил контрабандистам, доставлявшим - кто бы сомневался! Взвесив все за и против, девочка попросила друзей показать ей проход, надеясь, что те примут ее интерес за простое любопытство.

К сожалению, знакомство Вирр со сценическим искусством начиналось чтением древних пьес - и на нем же и закончилось. Завязка закусил губу, Умирайка помянул каких-то демонов явно не из школьного курсаа Шестеренка, покачал головой: Шутки-шутками, но туда не просто так запрещают. Нас трое было, но мы едва схлынули. Что-то дорогое осталось, да?

Как же тогда не хотелось врать. И мне не в Кварталы. Через них можно из Города выйти - мимо Стражи. Как и собравшегося мстить. Шестеренка судорожно вздохнул, выдохнул. Сказал за всех троих: Вирр покачала головой - Когда пойдешь? Вирр против воли напряглась. Слишком уж привыкла, что в этом деле намерения и, тем более, сроки называть опасно.

Распечатать, заново наложить, слово на тебя перекинуть. Стенку, - он кивнул за спину, - зачистить, хруньё убрать. Не думала, что способ найдется. Давайте дня через три. Рилль тоже ничего такого не чувствовал, только принюхивался, пару раз фыркал и чихал - сырость под лапами ему не нравилась. Вирр, уже с первых шагов изготовившаяся к отчаянной схватке с половиной чудищ, поминаемых в страшилках о Кварталах, чувствовала себя немного обманутой. Или той, которую еще только пытаются обмануть, заставив поверить и потерять бдительность.

В общем, расслабляться всяко не стоило, с какой стороны ни глянь. Когда пол пошел на подъем, Вирр погасила огонек - не стоит заявлять о себе, не зная наперед, кто тебя встречает - и дала знак Риллю.

Тот подался вперед, шевельнул вибриссами, потянул воздух; затем глядя на Вирр, мотнул головой - никого. Вирр потянула из ножен клинки: Рилль р-рыкнул, ободряя свою Охотницу и свидетельствуя готовность. Если глядеть только вверх, то разницы и не заметишь; точно ты по-прежнему в городе живых: Вот разве что ветер, не сдерживаемый стенами редких уцелевших зданий, здесь сильнее. И голову надо запрокинуть как следует, чтобы не видеть ветви мертвых деревьев, искаженных колдовством Плети. Вирр неплохо помнила свой, довоенный Город, но все равно затруднялась сказать, куда именно их с Риллем вывел подземный ход.

Если довериться его длине и направлению, то беглецы, выйдя на поверхность, должны были оказаться где-то на улице Нумизматов, в Торговом квартале. Но Вирр ничего не узнавала. Зрение эльфов совершенней, чем у прочих, и скудный свет ночного, пусть и безлунного, но ясного неба, позволял дочери Старшего народа здесь, на поверхности, обойтись без путевого огонька.

Но даже призвав его, она бы вряд ли поняла, что тут было раньше. Окна были пусты, хрусталь стекол разбит - нежитью, а быть может, ветром и непогодой; сколько сезонов уже никто не защищает эти места, не подчиняет стихии и не отводит ненастья? Ярких, многоцветных вывесок, менявших свой облик ежечасно - дети помладше любили глазеть на них, споря о фантазии замысла и превосходстве исполнения - как и не. Порождения иллюзорной магии, хоть какие-то из них должны были пережить и штурм, и враждебную городу природу - как и домашние светильники; но - ни огонька, ни вспышки, ни блеска, только голые стены, где еще целые, где частью обрушенные, а где и вовсе груды щебня и обломков.

Разве что городские деревья - чьи ростки были тысячи лет назад привезены Основателями из закатных земель надменных эльфов Ночи, закоснелых в своей добровольной слепоте из страха перед мощью истинной Магии, ополчившихся на лучших из своих сыновей и дочерей, завидуя их Искусству и отваге - стволы и кроны, каких не увидишь больше нигде в Азероте, все еще свидетельствовали силу Древних. Все растущее, хоть и не избежало искажающих чар Плети, по большей части выжило: